В те памятные, начала восьмидесятых, годы правление колхоза "Рассвет" выделило молодожёнам участок земли под застройку в том месте, где попросил Симаков…

…Но приступить к реализации этого плана он окончательно решил только сейчас, когда в знойный полдень "на минутку" заскочив домой что бы прихватить кой-какой инструмент из своих собственных запасов, /колхозный давно износился, сломался, а частично и был растащен/, походя почерпнул кружкой колодезной воды из эмалированного ведра, стоящего в прохладных сенях на колченогой лавчонке. Жадно выпив половину, поморщился и выплеснул остатки в распахнутую настежь дверь на шарахнувшихся от капель кур.

Вода как всегда отдавала ржавчиной! А сегодня почему-то сильнее обычного. Ржавчиной и ещё чем-то… Тиной, что ли… И как сельчане мирятся с таким привкусом? Али привыкли? А разве сам он не привык?

Мысли привычно перескочили на колодец, который он задумал вырыть на дворе сразу же после новоселья. Но вот пятнадцать лет минуло с той поры, а ему, поди ж ты, как-то было недосуг, всё как-то руки не доходили или как раз приспевали другие, более важные дела… Одним словом — дело терпело…

Но сегодня терпенье лопнуло!

— Всё, хватит тянуть вола за хобот! Решено, завтра же еду в Хреновую за Антоном. Пусть укажет, где копать. Нужно срочно приниматься за дело, пока вёдро стоит!

Вообще-то в деревне имелось целых три общественных колодца. Но один из них находился на "бригаде" и до него было не близко: километра полтора с гаком — каждый день не находишься! Второй, которому исполнилось сто лет в обед, исправно служил людям ещё при царе Горохе, а вот ныне пересох и частично обвалился. Его засыпали от греха подальше. Третий, последний, которым пользовалась добрая половина сельчан, расположился в удобном месте, в самом центре, между сельсоветом и клубом. Он появился на деревне в семьдесят девятом году, когда в рамках обкомовской программы облагораживания села, его оборудовала специальная бригада колодцеустроителей из района. Колодец у них получился на славу: крепкий, надёжный, на века! Но вот только одна незадача — вода в нём оказалась удивительно невкусной.